НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  «Він любив Вас, люди!». Доля лікаря Казимира Дубровського: Нарис, спогади, документи, творчість »
Упорядник О. Іщук

ОЧКИ

* Публикуется по изданию:
«Він любив Вас, люди!». Доля лікаря Казимира Дубровського: Нарис, спогади, документи, творчість / Упорядник О. Іщук. — Сарни, 2015. — 140 с.

На утреннем обходе дежурная сестра обратила внимание доктора Рутковского на вновь поступившую больную:

— Вот эту гражданку сняли с ночного поезда Караганда–Ташкент. Она внезапно потеряла сознание. Резко истощена, у нее выраженная дистрофия. Давление крови 80/30. Гипотермия. После принятых мер через час пришла в сознание. Последние сутки голодала. Мы накормили её и дали много крепкого чаю с глюкозой.

В углу, за печкой, лежала маленькая фигурка, закутанная с головой в простыню и укрытая двумя одеялами, через небольшую щель эта фигурка читала, держа в худенькой руке стекло из очков. На тумбочке возле её кровати лежали несколько книг по теории журнальной работы и обломки очков. Ветхая оправа в нескольких местах была перекручена витками. Старые, стоптанные до предела туфли, стоявшие возле кровати, дополняли впечатление глубокой нищеты и беспомощности.

— Как Вы себя чувствуете? — спросил доктор, слегка касаясь её острого плеча.

— Спасибо, я начинаю, кажется, понемногу оживать, — неожиданно низким голосом ответила больная, не открывая лица и не меняя позиции. — У меня опять, наверное, был голодный обморок. Я ехала к дочке в Ташкент. Она у меня журналистка. Мы не виделись двенадцать лет, да, наверное, уже и не увидимся. Денег едва хватило на билет. А тут ещё очки окончательно рассыпались, и я теперь лишилась возможности читать. Курить не разрешают, да и табака нет. Я до предела устала от всего. Милый доктор, если это возможно, распорядитесь сейчас меня не тревожить.

— Ну хорошо, пока отдыхайте, а после обеда я зайду к Вам, — ответил доктор, рассматривая на свет стекло из очков.

Во второй половине дня доктор ещё раз подошёл к этой больной, но она крепко спала, укрытая с головой. Не тревожа её, он просмотрел книжки, которые она читала, положил их на тумбочку и вышел из палаты.

Вечером, когда процедуры были закончены, к больной, лежавшей за печкой, срочно вызвали дежурную сестру.

— Сестрица! Скорей, с ней что-то случилось. Больная сидела на постели и плакала, заглушая всхлипывания большим комком простыни, в которой она прятала лицо. Голые худенькие плечи и шея с тёмно-коричневой, сухой, шелушащейся кожей, вздрагивали. Был виден затылок, с зачесанными вверх волосами, седой жиденький узел волос и, зубьями выступающие, позвонки.

— Что случилось, почему Вы плачете? — участливо спросила дежурная и, мягко обняв её, села рядом с ней на постель.

— Милая моя деточка! Я так отвыкла от человеческого внимания. Десять лет, день в день, я отбывала заключение в лагерях, и вот теперь освобождена. Но разве я жизнеспособна? А за что? За что? И вдруг, неожиданно, такое внимание. Вы правильно поняли моё самое сокровенное желание и сделали это так чутко и по человечески тепло. Милая моя, дайте я Вам поцелую руку. Неужели жизнь, в какой-то части может начаться снова? Ведь от одного такого внимания я обязана быть здоровой. Очки! Я имею теперь очки и могу сейчас же опять приобщиться к жизни. Да, я всегда считала, что лечить человека нужно начиная с его души. Вот так, как это делаете Вы. Ведь когда-то я окончила университет, была широко известной детской писательницей. Возможно, что жизнь начнется наново? — полувопросительно, полумечтательно проговорила она и надела новенькие очки в нарядной светлой оправе. И сразу преждевременно увядшее лицо уставшего тяжелобольного человека осветилось, как лунный камень, внутренним светом. Улыбаясь, она оглядывала всё вокруг себя и вдруг вскрикнула:

— Ну, смотрите, даже и о папиросах подумали. И, обняв дежурную, прижалась в благодарном порыве к её груди. Глубоко взволнованная девушка слушала всё это, ласково улыбаясь, пытаясь недоумённо понять, о чём говорит эта изломанная жизнью женщина, за что она так горячо благодарит её. Эти от души идущие слова надежды и признательности вызывали у молоденькой девушки слёзы.

На другой день утром, придя в больницу, доктор увидел, как наплаканная дежурная сдавала старшей сестре стопку книг по журналистике и очки в новеньком футляре, которые он вчера так заботливо подбирал. Рутковский понял, что его простое человеческое внимание уже было запоздалым.

1952


© «Новости украинской психиатрии», 2017
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211