НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  «Він любив Вас, люди!». Доля лікаря Казимира Дубровського: Нарис, спогади, документи, творчість »
Упорядник О. Іщук

ГРАНИТНЫЙ БУТЕРБРОД

* Публикуется по изданию:
«Він любив Вас, люди!». Доля лікаря Казимира Дубровського: Нарис, спогади, документи, творчість / Упорядник О. Іщук. — Сарни, 2015. — 140 с.

Грызите молодыми зубами гранит науки.

Обложка старинной тетради


Погода пуще свирепела,
Нева вздувалась и ревела,
Котлом клокоча и клубясь,
И вдруг, как зверь остервенясь,
На город кинулась…

А. С. Пушкин. «Медный всадник»

Пролог

— Э-ге-ге-гей!

Ветер, затихавший и вновь налетавший с моря, рвал туман, скатывал его в гигантские вороха, орошал всё вокруг мелкой изморозью. В густой темноте сентябрьского позднего вечера, в разрывах этой завесы, угадывались белые гребни волн.

– Э-ге-ге… гей…!

Теперь уже это был, несомненно, призывной клич о помощи. Адам быстро свернул манильский шнур крупными кольцами. Осторожно, но быстро, направился вдоль стены на голоса. Вода уже покрывала тротуары этой части Выборгской стороны. Плавающие повсюду саженые брёвна, как тараны, долбили стены физико-химического корпуса Военно-медицинской Академии.

— Э-ге-ге-гей! Держитесь! Иду!

Где-то тут уже слышались голоса и угадывались какие-то силуэты.

— Где вы тут!? Ловите!

Адам бросил наудачу в направлении голосов кольца шнура и, торопливо ступая по колено в воде, ощупывая ломом глубину между сталкивающимися брёвнами, шёл навстречу бурлящей реке. Шнур вдруг натянулся.

Подойдя к месту происшествия, Адам увидел, как три напряжённые фигуры старались удержать на покатом берегу Невы двухколёсную тележку, нагружённую дровами. Новый порыв ветра снова накрыл всё плотной пеленой тумана. Но Адам уже успел заложить лом в колесо, и скольжение тяжелогружёной тележки в реку приостановилось.

Вода заметно прибывала. Вчетвером они быстро освободили тележку от брёвен и выкатили её к самому подъезду химического здания. Только теперь, при свете лампочки они стали оглядывать друг друга.

— Да мы с Вами, оказывается, не один раз встречались, коллега, — сказал совсем юный высокий брюнет. Его поддёвка была перепоясана верёвкой, за которую был заткнут топор.

— Вас нельзя не заметить, — продолжал юноша. Адаму показалось, что он иронизирует по поводу его френча и галифе, сшитых из портьеры домотканой шерсти, трофея, добытого в боях с белополяками. Костюм первоначально был вишнёво-коричневого цвета, но теперь с каждым днём он становится всё более пунцово-красным. Это волшебное превращение его единственного костюма было больным местом.

В смущении, не зная, как ему следует поступить в данном случае, Адам быстро сложил шнур восьмёркой с ладони на локоть, а затем поднял на попа берёзовую саженку, собираясь унести её домой. Но в эту минуту высокий юноша с чудной мягкой улыбкой подошёл к Адаму и протянул ему руку.

— Большое Вам спасибо, коллега, за Вашу помощь. Дворник сжил бы нас со света, если бы мы вернулись домой без его кормилицы-тележки. А мы по неопытности крепко перевязали дрова, да ещё сбились с дороги и покатили по наклонному берегу в реку. А теперь разрешите представиться — Степан Лихарёв. Уже месяц, как имею честь быть студентом «Вомедак», — произнёс милый юноша, делая акцент на неблагозвучном, недавно возникшем сокращённом названии Военно-медицинской Академии.

— Адам Рутковский, тоже новоиспечённый студент «Вомедак», — понимающе, как пароль, выделяя это слово, ответил Адам.

Он понял, что Лихарёв имел в виду скандальный выпад «белоподкладочников» против нового пролетарского студенчества, вызвавший мощный протест революционной молодёжи Академии. На днях члены буржуазной группировки в одной из аудиторий вывесили огромный нарисованный телеграфный бланк, на котором было написано: «Всем, всем красным санкюлотам! Коли ты совсем дурак, направляйся в «Вомедак». Бабушка Маланья».

Это был уже открытый вызов. После этого студенты окончательно расслоились на «Вомедаков» и буржуа, называвших себя «академистами».

— Джентльмены! Давайте отдохнём здесь на ступеньках, закурим, мой табак совершенно сухой. Да, ведь я не представил своих компаньонов, — спохватился Лихарёв, — вот этот обормот с золотой гривой, похожий на модного тенора, — Вернер. Они — Лайми — финский барон, как он рекомендуется девушкам, а по моим сведениям, он сын бедного чухонского учителя. А вот тот в очках, похожий на Грибоедова, наш учёный, мы его зовём «Паганель». Он уже окончил один факультет, энтомолог. Оба они тоже «Вомедаки». Мы живём вместе, и на лекциях вместе. Нас даже прозвали, правда несколько тривиально: «три мушкетёра».

В кругу этих симпатичных, жизнерадостных людей Адам почувствовал неподдельную дружественность, душевную теплоту и, протянув лом, торжественно и громко произнёс:

— И, если позволите, вот шпага Д’Артаньяна!

— Ура! нашего полку прибыло! Один за всех и все за одного! — также торжественно провозгласил Лихарёв и все, смеясь, положили руку на лом.

Отобрав лучшие берёзовые дрова, загрузив тележку до предела, они покатили её на Финский переулок, где, как оказалось, все они жили в одном доме, который видел много поколений студентов. В нём ещё доживали «бабушки Насти» и «Савельевны», вспоминавшие с благоговейным восхищением своих бывших жильцов, ныне уже знаменитых профессоров, о которых они иногда между собой говорили: «Помнишь, когда мой Саша провалился у Грубера?...», или «А помнишь, когда твой Андрюша был оставлен на кафедре у Вельяминова, какой он закатил пир…».

***

Голубой росчерк трамвайного метеора, прорезавший мрак сентябрьского вечера, очередной выстрел сигнальной пушки с кронверка крепости как бы скрепили подписью и печатью завершение одних и начало других жизненных путей. В эти минуты на многие годы объединились судьбы четверых людей в прекрасных образцах бескорыстной дружбы.

1920


© «Новости украинской психиатрии», 2017
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211