НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  «Він любив Вас, люди!». Доля лікаря Казимира Дубровського: Нарис, спогади, документи, творчість »
Упорядник О. Іщук

ПЕРВЫЙ РАССКАЗ О КОТЕ

* Публикуется по изданию:
«Він любив Вас, люди!». Доля лікаря Казимира Дубровського: Нарис, спогади, документи, творчість / Упорядник О. Іщук. — Сарни, 2015. — 140 с.

Мартын Иванович резко отстранил руку камердинера, который только что собрался намылить ему щёки, и раздражённо обернулся к Адаму:

— Я — слуга моему государю и не позволю кому бы то ни было о Её Величестве говорить так, как это ты только что себе позволил. Здесь не ночлежка и не базар. Запомни раз и навсегда, что императрица искренне верующая христианка, притом она доктор философских наук Кембриджского университета. Это не ваши стриженные…

Грузно поднявшись с кресла, он, тяжело дыша, прошёлся по кабинету. Подошёл к окну и, дёрнув за шнурки, опустил фрамугу. Несколько успокоившись, как бы размышляя вслух, он удивлённо произнёс:

— Безупречную мать семейства, святую женщину и этого грязного проходимца путать в какие-то невероятные истории. Обернувшись вновь к Адаму, Мартын Иванович сказал в категорическом тоне:

— Независимо от этого нашего разговора, я давно собирался тебе сказать, что при теперешнем положении, когда на фронтах неудачи, в Петрограде евреи и ваши голодранцы затевают беспорядки, я попрошу тебя к нам не приезжать. На днях дворцовая комендатура уже интересовались твоей особой. Всё это может окончиться для тебя большой неприятностью, вроде прогулки в места не столь отдалённые.

В это время, слегка стукнув в дверь, в кабинет вошла Наталья Евгеньевна, свежая, отлично причёсанная, шуршащая шёлком юбок.

— Ну, что тут у вас, мужчины? Опять политика?!

— Доброе утро, Мартын! — приветливо сказала она, целуя его в лоб.

— Здравствуй, малыш! — подала руку Адаму, который почтительно и нежно её поцеловал. Перестаньте ссориться и лучше послушайте, что произошло сегодня ночью. Только что мне звонила Танеева.

— Алексей Корнилович, Вы идите к себе, генерал будет бриться через десять минут. Мы вам позвоним. Она многозначительно взглянула на мужа и племянника. Притворив ещё плотнее дверь, она шутливо, театрально-заговорщицки шёпотом произнесла:

— Сегодня ночью убит Григорий Ефимович! — И затем уже нормальным, несколько взволнованным голосом:

— Мы, женщины, всегда узнаём новости первыми! Уже известно, что это всё дело организовал Владимир Митрофанович Пуришкевич при участии нескольких великих князей. Говорят, что Гришку сначала пытались отравить, подсыпали ему какой-то порошок в вино и пирожное. Но этого колдуна яд не осилил. Его застрелили в саду у Юсупова. Куда тело дели потом, никто ещё не знает. Наверху — переполох. Везде усиленные караулы. Кое-где, говорят, уже были обыски. Юсупов под домашним арестом. После кофе я кое-куда заеду и узнаю подробности.

Мартын Иванович взволнованно встал и проговорил:

— Если это всё же совершилось, то, Господи твоя воля, — и он широко перекрестился, глядя на Распятие, висевшее в кабинете, — спаси моё Отечество от всяких бед, спаси и сохрани моего Государя и его чистое семейство. А ты, Адам, сейчас же уезжай в Петроград и, пока я не дам разрешения, не приезжай.

— Комендатура? — стараясь казаться спокойным, переспросил Мартын Иванович, — Что слышно нового? А почему же никто не поставил меня в известность? Ещё не подтвердилось! Весь город знает и говорит, а Вы ждёте подтверждения. Буду через пятнадцать минут.

— Наташа! Позови Алексея Корнилыча, распорядись подать сюртук по форме № 2, и пусть запрягают Серого.

В столовой после отъезда Мартына Ивановича Наталья Евгеньевна и Адам продолжали обсуждать политические и военные события последних месяцев, строили предположения, вспоминали погибших на войне, а затем наступила долгая пауза. Каждый думал о своём.

— Ты, Адик, всё же отобедай с нами, а потом уже поедешь. А вообще-то дядя прав. Тебе не следует сейчас приезжать в Царское Село, и ты не обижайся на нас.

— Милая моя тётя! Я и сам сейчас занят по горло. Наступила весенняя сессия, самые трудные экзамены, когда мне уже тут разъезжать. Но, ты пойми, моя дорогая, что при всём моём уважении к дяде, я не могу равнодушно слушать его умилённые акафисты этой истерической сектантке с дипломом доктора философии. Разве она любит Россию? После того, как она скомпрометировала себя тайной перепиской с Кайзером и какими-то сексуальными радениями в обществе Гришки, она же подписала исторический приговор самодержавию и династии. На фронтах катастрофа, на носу революция, а тут культ новоявленной лукавой мадонны. А отобедать с тобой, моя дорогая, для меня истинное удовольствие. Ты же знаешь, что ты для меня самый близкий человек. И как я был бы одинок, если бы не твоё ласковое ко мне внимание.

— А знаешь, Адик, тебе, наверное, следовало бы жениться! Вот окончится война, снова заживём весело: семейные вечера, балы, вот тут-то я и подыщу тебе богатую невесту.

— Нет, тётя! Я вовсе не собираюсь делать этой ошибки. Во-первых, я ещё только нищий студент, но на содержание ни к кому идти не собираюсь. А во-вторых, мечта моей жизни это — наука. Ты же знаешь, сколько мне, мастеровому, пришлось преодолеть трудностей, чтобы попасть в университет. Это моя гордость.

И снова каждый задумался о своём.

— Сейчас, — сказал Адам, — я думал о том загадочном явлении, о котором ты рассказывала утром, что Гришку безуспешно пытались отравить. Я вспомнил, что ещё в тот мой приезд ты сделала необычный заказ, о котором, в связи с событиями дня, конечно, забыла, а я твою просьбу исполнил и достал немного кристаллического стрихнина. Но ты мне должна откровенно сказать, что ты задумала? С этим шутить нельзя. Быть может, для спасения России ты решила пойти по стопам Шарлоты Кордэ? — смеясь, сказал Адам.

— Ты же сама нам рассказала, что сегодня приговор Истории уже приведён в исполнение.

— Ну, что ты, Адик, как ты обо мне думаешь! Я так далека от политики и признаю лишь политические анекдоты и сплетни. Спасибо, что ты напомнил мне об этом, а я действительно забыла. Да и дело-то пустяковое. Я сейчас познакомлю тебя с этой историей. Наверное, тебе известно, что нижний этаж занимает владелец этого особняка. Он известен в Царском Селе, в Павловске, в Петергофе, как поставщик Двора Его Величества. Этот миллионер очень старый и очень богатый. Говорят, он какой-то чудаковатый. Имея штат свыше двухсот человек газетчиков, тем не менее каждое утро, в любую погоду, свыше полувека он стоит на своём месте с огромными пачками газет и журналов на всех языках мира. Живёт он вдвоём с дочкой. Она, старая дева, страстная кошатница, содержит целую стаю котов, из которых один буквально держит нас в осаде. Чёрный, огромный сильный зверь, мы не знаем, как его зовут, но назвали его Пират. Каждый день он совершает набеги на нашу кухню.

— А-а, теперь мне всё понятно, вот оно что! — сказал Адик.

— Нет, Адик, пойдём сейчас в кухню, и тогда ты всё поймёшь. Вот, смотри, возле этого окна, почти вплотную, растёт липа. Её ветви касаются рамы. А так как у нас круглый год окно открывается, Пират пользуется этим и безответственно разбойничает. Недавно мы поставили в окно волосяную сетку, но кот её располосовал в тот же день. Мы хотели поставить металлическую, но хозяин дома не разрешил, говорит, что это будет напоминать тюрьму или сумасшедший дом. Дело в том, что окна этой стороны выходят в придворцовый парк Великого князя Михаила Павловича. Не разрешает он обрезать и эти ветви. Вот так мы и живём! «Мой дом — моя крепость», — твердит этот старый упрямец. Мартын Иванович сказал, что застрелит Пирата в первый же его набег. Но это было бы ужасно… стрельба… кровь… А вы там, в университете, режете покойников, так тебе к этому не привыкать?

— Постой, тётя, зачем же нам, физикам, нужны покойники? — со смехом спросил Адам.

— Ну, в конце концов, это всё равно, все вы, студенты, безбожники. Я прошу тебя об одном, избавь ты нас, ради бога, от этой напасти. Сегодня будут жарить котлеты, и он обязательно будет тут как тут. Ну, я поехала по своим делам.

Адам расспросил прислугу о повадках этого хищника и наметил план. Сделали небольшую котлету. Затем Адам удалил всех из кухни, осторожно заложил в котлету несколько кристаллов стрихнина, обжарил, положил её на тарелку, которую и поставил на стол против окна. Запах жареного мяса, по-видимому, был достаточно сильным. Вскоре, умело маскируясь, по стволу липы осторожно начал взбираться великолепный зверь, напоминавший маленькую чёрную пантеру с огромными золотистыми глазами. На уровне окна в развилке дерева кот прилёг, выжидательно наблюдая. Адам поточил нож о нож, стукнул крышкой о кастрюлю, скрипнул дверью, то есть дал гамму знакомых кухонных созвучий и, притаившись за шкафом, стал наблюдать за событиями на этой маленькой арене.

Прошло не менее пяти минут, прежде чем кот сделал два первых осторожных шага по суку и вновь прилёг на него. Выждав ещё некоторое время, кот двумя грациозными прыжками добрался до разорванного угла сетки, просунул голову и настороженно пронюхал воздух, в котором он, видимо, почувствовал чуждые запахи тревожного значения. Убрав голову, кот вновь показался в разрывах сетки и мягко прыгнул на стол. Обойдя тарелку слева направо, он потрогал котлету лапой, затем снова обошёл тарелку справа налево и только тогда осторожно взял котлету в рот. Адам переступил с ноги на ногу, опершись на шкаф, который неожиданно скрипнул. Кот, не выпуская добычи, мгновенно скрылся за окном.

Хорошо вымыв тарелку, нож, вилку и сковородку, Адам позвал на кухню Иришу и её помощницу и, с шутливой торжественностью, объявил им, что преступление против института частной собственности получило заслуженное наказание. Не совсем понимая, о чём говорит молодой барин, Ириша, вынянчившая Адама и позволявшая себе деликатную вольность в обращении с ним, тихо спросила его:

— Адам Маркович! Слыхали, что этого Чёрта сегодня убили? Как Вы думаете, что же будет дальше?

В ответ на это Адам озорно, так же вполголоса запел:

— Вставай, подымайся рабочий народ! — и крепко, по-родственному, поцеловав состарившуюся нянюшку.

***

Великий князь вместе со шталмейстером своего двора, графом, показались в начале главной аллеи дворцового парка. Высокий, стройный великий князь рядом с короткой, круглой фигурой графа казался ещё выше. Позади их шёл придворный егерь с двумя небольшими клетками, в которых находились зайцы, приготовленные для охоты.

Собеседники, казалось, позабыли сенсационные события последних суток. Будучи страстными любителями и знатоками охоты, они оживлённо говорили, любуясь безупречными стаями четвероногих чемпионов, только что доставленных в Царское Село из гатчинской Егерской Слободы, где под руководством знаменитых тренеров они прошли высший курс егерских наук. Сейчас предполагается устроить показательную травлю зайцев. Но внезапно собаки остановились, всматриваясь вперед. Они сейчас походили на мраморную статуэтку, изображающую внимание и готовность. Восхищённый Великий князь выхватил сворку из рук графа и громко, по-егерски, крикнул: «туйма!» и спустил собак. Великолепным намётом они настигли чёрного Пирата.

На другой день жандармский ротмистр и офицер дворцовой полиции сидели в кабинете Мартына Ивановича.

— Прошу прощения, Ваше Превосходительство, но я уполномочен, для Вашего спокойствия, выяснить некоторые детали событий, имевших место вчера, — сказал ротмистр. У Его Императорского Высочества, соседом которого Вы имеете честь пребывать, вчера неизвестные злоумышленники, покушаясь, по-видимому, на священную Особу Его Высочества, отравили сильным ядом двух собак. Нам поручено выяснить и санировать в политическом смысле окружение. По имеющимся у нас сведениями, у Вас иногда бывает и ночует студент Императорского Петроградского университета, физико-математического факультета Адам Маркович, господин Рутковский, Ваш племянник, находящийся под негласным надзором тайной полиции. Вы сами понимаете, Ваше превосходительство, что мы вынуждены покорнейше просить Вас подписать вот это обязательство…

1917


© «Новости украинской психиатрии», 2017
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211