НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  «Він любив Вас, люди!». Доля лікаря Казимира Дубровського: Нарис, спогади, документи, творчість »
Упорядник О. Іщук

БИБИ

* Публикуется по изданию:
«Він любив Вас, люди!». Доля лікаря Казимира Дубровського: Нарис, спогади, документи, творчість / Упорядник О. Іщук. — Сарни, 2015. — 140 с.

Каждую субботу к вечеру из Петербурга на нашу дачу, известную всем жителям Старого Петергофа своей безвкусной архитектурой под древнерусский стиль, приезжала тётя Поля. Когда коляска, посланная за нею на вокзал, по главной аллее подъезжала к даче, то из-за поворота сначала показывался Серый, а за ним Терентий Васильевич, старавшийся подкатить к подъезду как можно шикарнее. Из-за широкой спины кучера временами показывалась и опять исчезала подтянутая тётя Поля. В руках у неё неизменный, круто свёрнутый зонтик в чехле и бисерный ридикюль. Слева от тёти сидела всегда улыбавшаяся красавица Катюша, горничная девушка, воспитанная ею. На руках у Катюши сидела Биби — рыжая такса в суконной попонке, чемпион многих выставок.

Мне девять лет. Я ласковый и застенчивый, как девочка, бросаюсь к ним навстречу. Тётя Поля прижимает меня к тугому корсажу, мягко улыбаясь, открывая при этом верхний ряд зубов, выступавших острым мысиком, как у англичан.

***

В воскресное утро мы, по заведённому порядку, вставали с дядей в восемь–девять часов и до утреннего чая шли гулять в верхний парк. Дядя был во время этих прогулок в штатском костюме и в котелке. Мне очень нравилось то, что мы как будто с ним хитрили, а дворцовые чины, офицеры дворцовой полиции, садовники, лакеи всё же отдавали ему честь, снимали шляпы, улыбались. Я относил часть этого внимания к себе. Вот какие мы!

В это утро нашу прогулку мы совершали втроём: дядя, я и Биби. С моря тянуло ароматной свежестью, запахом смолы и преющих водорослей. Аллеи верхнего парка были посыпаны золотистым хрустящим песком. Они беспрерывно прочёсываются особыми метлами, которые тянут лошади. По бокам главных аллей красиво подстриженная, сплошная стена сирени. Тяжёлые гроздья остро пахнущих цветов напитаны ароматом и влагой. Утренняя роса сверкала разноцветными блёстками.

День обещал быть чудесным, ожидались гости, торжественный обед, купанье в море, прогулка на яхте, а вечером придворный концерт в нижнем парке. Как легко дышалось! Казалось, что стоило только взмахнуть крылышками, и, точно стрекоза, поднимешься ввысь. Дядя тоже был в весёлом шаловливом настроении. Крючком своей трости он нагибал наиболее пышные гроздья сирени, собирая утренний букет нашим дамам. Эта вольность являлась также одной из льстивших мне привилегий. Садовники, глядя на нас, угодливо улыбались.

Становилось жарко. Биби тяжело дышал, вывалив язык. Когда мы подошли к фонтану «Нептун и тритоны», дядя взял Биби на руки и бросил в громадный и глубокий бассейн далеко от борта.

– Поплавай, пёсик, освежись — сказал он.

Дядя и я с интересом стали наблюдать за собачкой, но Биби, стоя вертикально на одном месте, беспомощно вертелся, хлопая лапками по воде. Глаза его, выпученные и без того, сейчас были ещё более раскрыты. Собака тонула! Этот жирный мешок не умел плавать! Мы с дядей одновременно взглянули друг на друга. Моментально померкли все краски природы, вся торжественность этого восхитительного воскресного утра. Вернуться домой без Биби — этого ни дядя, ни я не могли даже представить себе. Собака уже несколько раз скрывалась под водой, но, ударяясь о дно бассейна, вновь появлялась на поверхности. Глаза её уже больше не открывались. Мы растерянно ещё раз взглянули друг на друга, а затем стали оглядываться вокруг, ища помощи. В это время в конце аллеи показался солдат лейб-гвардии стрелкового полка в шёлковой малиновой рубашке и плисовых шароварах. Дядя котелком и тростью стал подзывать его к себе. Солдат быстро подбежал и стал во фрунт.

— Голубчик… Голубчик… я — генерал… выручай… тонет! — и палкой показал на собаку, уже скрывшуюся под водой. Солдат прыгнул в бассейн и вытянул Биби. Вода доходила ему выше пояса.

Когда ещё живого Биби положили на песок, дядя вынул из бумажника три рубля и подал солдату.

— Спасибо, братец! Молодец! О твоём геройстве я сообщу командиру полка! — поблагодарил он.

— Дозвольте, Ваше Превосходительство, встряхнуть пёсика. Наглотался, видно, — в ответ сказал солдат.

Дядя Мартын махнул рукой, что, по-видимому, обозначало — делай что хочешь, вынул платок и, вытирая вспотевший затылок, сел на скамейку.

Я плакал. Биби лежал на песке и перебирал лапками.

***

Всю дорогу домой я нёс на руках Биби, который чихал, кашлял и дрожал мелкой дрожью. Но вскоре он открыл глаза. Я поставил его на лапки. Шатаясь и чихая, он едва-едва доплёлся домой, сразу же забрался под кровать, а через несколько дней скончался, глубоко презирая этот мир.

1902


© «Новости украинской психиатрии», 2017
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211