НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

ПАМЯТИ ИЗВЕСТНОГО ОТЕЧЕСТВЕННОГО ПСИХОТЕРАПЕВТА К. М. ДУБРОВСКОГО (К 120-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ)

П. Т. Петрюк, А. П. Петрюк

* Публикуется по изданию:
Петрюк П. Т., Петрюк А. П. Памяти известного отечественного психотерапевта К. М. Дубровского (к 120-летию со дня рождения) // Психічне здоров’я. — 2013. — № 4. — С. 63–70.

Способным завидуют, талантливым вредят, гениальным мстят.

Никколо Паганини

Казимир Маркович Дубровский
Казимир Маркович Дубровский
(1892–1975)

Дубровский Казимир Маркович (1892–1975) — известный талантливый отечественный врач, психолог и выдающийся психотерапевт, замечательный человек и уникальная личность с трудным и необыкновенным жизненным и творческим путём, необоснованно затравленный после политической реабилитации определёнными представителями существующего в то время бюрократического государственного строя, руководитель Республиканского центра лечения логоневрозов в г. Харькове. Пожалуй, он был первым психотерапевтом, который успешно лечил заикание. Человек тяжёлой, но интересной судьбы, очевидец есенинской трагедии, безосновательно репрессированный советским режимом в застенки на многие годы, не потерял человеколюбия и стремился помочь очень многим страждущим. Им были разработаны и успешно применялись «Метод директивного группового внушения» и «Метод одномоментного снятия заикания». Используя элементы внушения в бодрствующем состоянии, Казимир Маркович освобождал от симптомов болезни заикающихся в составе группы из 10–15 человек. Все пациенты начинали сразу свободно говорить, утрачивали страх речи, не боялись большого зала и скопления людей. У К. М. Дубровского лечились от заикания многие известные личности, в том числе С. В. Михалков, Н. С. Михалков, И. С. Глазунов. У него было много учеников, но самой талантливой и успешной он считал Юлию Борисовну Некрасову, которой удалось не только полностью повторить работу Казимира Марковича, но и разносторонне её обогатить.

Несмотря на высокую эффективность данной методики, в настоящее время она практически не применяется из-за неумения врачей-психотерапевтов работать с группой пациентов и в присутствии аудитории, хотя данную методику лечения заикания ранее успешно использовали в своей работе В. М. Шкловский и, как уже справедливо отмечено, Ю. Б. Некрасова [1–9].

К. М. Дубровский родился 18 ноября 1892 года в деревне Ветрино Лепельского уезда Полоцкого наместничества Витебской губернии, Российская империя (ныне городской посёлок Ветрино Полоцкого района Витебской области, Республика Беларусь) в семье польских аристократов. Он рано потерял родителей и был взят на воспитание петербургскими родственниками. Ещё в ранние годы появилась яркая одарённость этого человека. Он писал рассказы, стихотворения, прекрасно рисовал, легко осваивал иностранные языки. Казимир Маркович окончил Академию художеств, где занимался в классе великого русского художника Н. К. Рериха. Затем закончил физико-математический факультет Петербургского университета и Военно-медицинскую академию.

Получив медицинское образование, К. М. Дубровский занимался микробиологией и физиологией, одно время сотрудничая с И. П. Павловым и В. М. Бехтеревым. Казимир Маркович был одним из лучших учеников В. М. Бехтерева, который называл его «надеждой русской науки». Обучаясь в академии, он подрабатывал санитаром на «скорой помощи» и был именно в той бригаде медиков, которая приехала в гостиницу «Англетер» снимать с петли Сергея Есенина [1, 2, 10, 11].

Р. Мищенко утверждает, что «описал увиденное в 5-м номере «Англетера» утром 28 декабря 1925 года санитар Казимир Маркович Дубровский. Рассказывал он это, правда, уже через много лет, пережив несправедливый арест, заключение в лагере и как бы всё ещё опасаясь проронить лишнее: «Там на полу лежала скатерть, битая посуда. Всё было перевёрнуто. Словом, шла страшная борьба…». В другой раз с его же слов стало известно, что «в номере С. Есенина были следы борьбы и явного обыска. На теле были следы не только насилия, но и ссадины, следы побоев. Кругом всё разбросано, раскидано, битые разбросанные бутылки, окурки…» [11].

В 1935 году К. М. Дубровский был командирован в Англию для продолжения научной работы. Вернулся в 1937 году в Ленинград, на вокзале был арестован, просидел долгое время в «Большом доме» на Литейном проспекте, а затем, как враг народа, по ложному доносу и сфабрикованному делу был осуждён 03.06.1940 года постановлением Особого совещания при НКВД СССР приговором на 5 лет ИТЛ и отправлен в Воркуту [3, 12]. Так начались этапы «большого пути» длиною в семь лет, с последующей ссылкой, отменённой лишь массовой реабилитацией политзаключённых 1956 года. Самыми страшными, как пишет Казимир Маркович в своей повести «Этапы», были первые два года в следственном изоляторе после ареста, когда сотрудники НКВД всеми правдами и неправдами добивались признания им мнимой вины. Лишь спустя два–три года состоялся, наконец, суд, где, так и не признав вины, К. М. Дубровский получил свои 5 лет. Зона представлялась уже подарком судьбы, поскольку, будучи дипломированным врачом, оказался там востребованным как специалист. Освободившись в 1947 году, он так бы и закончил свои дни ссыльным в Средней Азии, если бы не хрущёвская реабилитация. И только в том же 1956 году он смог, наконец, оформить свой брак с Е. А. Криницкой, троюродной сестрой, с которой неожиданно повстречался на зоне в 1942 году. Здесь необходимо отметить, что у Казимира Марковича имеется внебрачная дочь Галина Васильевна Савенко, мать шестерых детей, проживающая в Украине на Прикарпатье, приёмный сын Всеволод, живущий в г. Харькове, его собственная дочь Марианна, которая в страшном 1937 году официально отказалась вместе с мамой, его первой женой, от родного отца. Галина Васильевна же прилагает отчаянные усилия, чтобы творческое наследие отца не прозябало втуне, но пока, увы, без особого успеха [13].

До 1944 года он находился на Крайнем Севере, а потом был сослан в Среднюю Азию. В 1956 году после смерти И. В. Сталина его полностью реабилитировали, и он переехал в Алма-Ату, где активно занимался врачебной деятельностью. Следует заметить, что в то время, наряду с официальной системой логопедической помощи в СССР, в 1970-е годы сложилась школа талантливого врача К. М. Дубровского, разработавшего методику эмоционально-стрессовой психотерапии, элементы которой он увидел у северных шаманов, когда был заключённым ГУЛАГа в Воркуте. После реабилитации Казимир Маркович с успехом применял, как уже подчёркивалось, опыт одномоментного снятия заикания. Он первым понял, используя современные термины, необходимость в процессе лечения заикания дестабилизации устойчивого патологического состояния. Он уяснил, что у заикающихся лиц, несмотря на заикание, есть другая память — память о хорошей речи, которую он и вызывал на аффекте.

Итогом развития отечественной науки о заикании в XX столетии стало создание комплексного метода, который включает в себя медицинское, психологическое, педагогическое, социальное, семейное, т. е. всестороннее воздействие на человеческую личность. Комплексный метод являет собой вершину практического подхода к проблеме заикания, основанного на материалистическом видении человеческого существа, исчерпывающегося двумя его проявлениями — физическим и душевным [14].

С середины 50-х годов прошлого века до Москвы стали доходить слухи о том, что в Казахстане живёт какой-то необыкновенный психотерапевт, который одномоментно излечивает от многих заболеваний. К К. М. Дубровскому приезжали больные со всех концов страны, и все они получали эффективную, но внешне очень необычную помощь: этот врач вёл себя по отношению к больным не как положено представителю этой солидной профессии, а как шаман, что уж вовсе раздражало учёный мир. К Казимиру Марковичу стали наведываться и врачи-психотерапевты, чтобы посмотреть, как же он их лечит. Побывал у него и профессор Илья Захарович Вельвовский — заведующий кафедрой психотерапии, психогигиены и психопрофилактики Харьковского института усовершенствования врачей. Эта кафедра — старейшая в стране — всегда была своеобразным центром психотерапии в СССР, подавляющее большинство советских психотерапевтов старшего поколения — ученики И. З. Вельвовского.

Илья Захарович внимательно познакомился с методикой К. М. Дубровского и предложил ему переехать в г. Харьков. Тот согласился. С тех пор г. Харьков стал ещё в большей степени столицей советской психотерапии: отовсюду приезжали больные, но уже не только к И. З. Вельвовскому (как раньше), а в основном к К. М. Дубровскому. Среди приезжавших было много известных всей стране людей, они в свою очередь тоже разносили славу о чудо-лекаре.

После реабилитации с 1959 года Казимир Маркович работал в Харьковской железнодорожной поликлинике, которая стала неофициальным центром психотерапевтической работы с заикающимися лицами в СССР, руководил Республиканским центром лечения логоневрозов, сотрудничал с первой в стране кафедрой психотерапии под руководством И. З. Вельвовского. По взглядам и методам работы он принадлежал к научной школе В. М. Бехтерева. К К. М. Дубровскому приезжали учиться многие логопеды и врачи: Ю. Б. Некрасова, Л. З. Арутюнян-Андронова, В. М. Шкловский, Б. З. Драпкин, которые стали потом крупными специалистами и авторами методик по коррекции заикания. К Казимиру Марковичу в г. Харьков приезжало огромное число людей. Эти люди упрашивали его записать их на сеанс, потому что смогли вырваться к нему только на несколько дней. Сеансы проводились по нескольку раз в день. Вскоре между И. З. Вельвовским и К. М. Дубровским отношения испортились, Казимира Марковича никто уже не опекал, и он не считался представителем харьковской школы психотерапии, хотя и жил в г. Харькове, и общался с большинством местных психотерапевтов [1].

Отметим вкратце, что суть лечения у К. М. Дубровского в следующем: психическое потрясение может вызвать болезнь, а может её ликвидировать. Весь сеанс лечебного внушения, который проводил Казимир Маркович, и заключается в том, чтобы направленно потрясти больного и тем самым его вылечить. В одних случаях это удаётся, в других — нет. Эффект от подробной терапии, естественно, различен, как он различен и от других методов. Сам К. М. Дубровский хорошо понимал ограниченность своей методики, но исходил из общего для врачей всех времён правила: если удалось помочь больному человеку хотя бы на полчаса, удалось облегчить его страдания хотя бы на пять минут, и то хорошо, и то будет оправдан врачебный труд, будет выполнен важнейший девиз медицинской профессии — помогать людям любой ценой и на любое по продолжительности время.

Многие современные специалисты по лечению заикания учились у К. М. Дубровского, но у них нет и не было той артистичности и убедительности, что у их Учителя. У большинства из них всё свелось к мелкому подражанию, порой превращавшемуся в пародию. Они окончательно и дискредитировали метод Казимира Марковича ещё при жизни его создателя. Сам К. М. Дубровский очень переживал это, но ничего поделать уже не мог.

Казимир Маркович был не только талантливым психотерапевтом: он, как и большинство представителей этой профессии, был разносторонне образованным человеком. Давно уже отмечено, что в каждом психотерапевте живёт несостоявшийся актёр, писатель, художник. К. М. Дубровский был и тем, и другим, и третьим.

В Воркуте он составил альбом кожных заболеваний и признаков дистрофии у заключённых. Этот уникальный альбом Казимир Маркович много раз пытался опубликовать. Во время хрущевского правления перспектив на издание было много, некоторые бывшие пациенты К. М. Дубровского, обладавшие влиянием в Москве, активно помогали изданию, но снятие Н. С. Хрущёва ликвидировало все надежды. Альбом по сей день не напечатан.

Казимир Маркович писал стихи и рассказы, а вся его методика лечения — это по существу блестящий спектакль, замечательный актёрский монолог. Ещё в Воркуте К. М. Дубровский наблюдал за местными шаманами. Как ловко они излечивали людей от самых разнообразных расстройств, как умело они нагнетали ожидание чуда и творили это диво на глазах изумлённых и наэлектризованных людей! Всё это Казимир Маркович перенял и использовал уже в других условиях. Поэтому и эффект был, конечно, разный: когда шаман лечил неграмотного и невежественного сородича, он помогал ему в 100% случаев. Лечить же шаманскими приёмами образованных и скептически настроенных интеллигентов куда сложнее, а порой и невозможно.

Небезынтересно напомнить, что один удар судьбы может вызвать болезнь, а другой — избавить от неё. Например, после разгрома фашистских войск под Сталинградом и в Курской битве у А. Гитлера развился тяжкий истерический невроз, проявлявшийся в сильной дрожи левой руки и ноги (правое — «эмоциональное» — полушарие головного мозга отвечает за левую сторону тела; при неврозах в первую очередь поражается эмоциональная сфера, потому расстройство проявляется с левой стороны). Однако 20 июля 1944 года все эти невротические расстройства мгновенно прекратились: случилось это сразу же после покушения, совершённого полковником К. Штауффенбергом, когда фюрер благодаря стечению определённых обстоятельств оказался невредим. Через полгода, а особенно весной 1945 года, когда советские войска стояли недалеко от Берлина, болезнь возобновилась и быстро нарастала по мере понимания А. Гитлером безнадёжности своего положения [15].

Стрессы, применяемые в лечебных целях, различны, часть из них основаны на искусственной кумиромании: пациентам внушают, что врач — великий целитель, избавитель от всех существующих в природе хворей, что он всесилен и прочее. На людей примитивных, а также на детей и женщин такая безудержная реклама некоторое время действует, а чем больше веры, тем сильнее лечебный эффект. Конечно, это плохо с точки зрения морали, но если пациент излечивается, а его вера во всемогущество медика безвредна, то уж пусть лучше он верит в хорошего врача, чем в колдуна, экстрасенса, знахаря, вымогателя.

Не меньше любого здравомыслящего человека К. М. Дубровский видел глупость и грубость окружающего мира. Не меньше других он понимал, что обычный человек нуждается в моральном поводыре, без которого он быстро озвереет, становится животным, если лишить его душу святых надежд и идеалов. И, тем не менее, Казимир Маркович всегда относился к людям с высочайшей любовью. Этим он резко отличался от большинства своих коллег, поражённых вирусом прагматизма и добывания сиюминутных радостей. Трудно представить, чтобы К. М. Дубровский совершал какие-либо поступки, исходя из циничного принципа «Всё дозволено», оправдывающего любые мерзости и предательства [1, 15].

«Вступая в жизнь, каждое новое поколение преисполнено благих намерений, стремления построить отношения на принципах справедливости, доброты, уважения к людям. Проходят десятилетия — что остаётся от этих прекрасных желаний? Большинство из тех, кто мечтал о братстве, равенстве, любви и других великих идеалах человеческих отношений, сами превращаются в морально-ущербных людей, увеличивающих зло в этом мире. Что же делать, как избежать этой деградации, какой совет дать молодёжи? Наверное, советов много. В данной ситуации, как подчеркивал М. И. Буянов, из самых главных, безопасных и действенных такой: не соучаствовать во лжи и во зле, не увеличивать их, любой ценой избегать личного участия во всех этих безобразиях. Ведь не все рождаются борцами, не у всех так сильно нравственное начало, как у того, о ком я сейчас говорил, не все способны активно выступать против дьяволов. Но все могут брать пример с К. М. Дубровского, должны хотя бы попытаться» [15].

Не зря прошли уроки рисования у Н. К. Рериха. Видя вокруг себя в местах заключения смерть и анализируя симптомы совсем неизвестной медицинскому миру болезни, возникающей от унижений, голода, безысходности, К. М. Дубровский проследил её ход, запечатлев свои наблюдения в альбоме рисунков, столь ценных для медицины.

Медицинское издательство отказалось печатать этот замечательный альбом врачебных рисунков на том основании, что в Советском Союзе не может быть такой болезни. А на его предложение — сказать в предисловии, что это почерпнуто из лагерей смерти немецкого фашизма, — издательство не «клюнуло». «Власти нас не поймут» — сказали там.

Напомним, что сразу же после октябрьского переворота, как известно, «борцы за свободу и равенство» вышвырнули из всех учебных заведений России детей дворян, промышленников, духовенства и т. д. Та же участь, среди прочих, постигла и любимого ученика В. М. Бехтерева, художника, польского дворянина К. М. Дубровского [10].

Он стал в своё время, как уже отмечалось выше, работать на «скорой помощи». Однажды во время его дежурства зазвонил телефон, и в трубке прозвучала команда: «Немедленно поезжайте в «Англетер». Повесился Сергей Есенин». Он первый вошёл в комнату, носящую следы бешеной драки, и увидел, что на фоне красной занавеси, под которой проходила труба отопления (оставившая, как известно, на щеке повешенного багровый след ожога), словно парил в воздухе, чуть-чуть оторванный от земли, будто вставший на цыпочки со свесившейся копной светлых, как рожь, волос, певец крестьянской Руси Сергей Есенин. Верёвка, как и портьера, была тоже красная, и потому впечатление от увиденного было глубоко мистическим и страшным.

Казимир Маркович помнил даже, что скатерть со стоявшей на ней и разбитой вдребезги посудой была стянута со стола, вероятно, во время сопротивлении поэта убийцам [10].

Следует обозначить, что К. М. Дубровский занимался также передачей мыслей на расстоянии и, доживи он до наших дней, вероятно, не сходил бы с экранов телевидения. Достаточно сказать, что А. М. Кашпировский с большой гордостью говорил И. Глазунову, что учился у Казимира Марковича Дубровского, когда тот, отсидев в лагерях, получил маленькую квартирку в г. Харькове и должность врача в железнодорожной больнице. С кем только он не встречался в местах заключения: бывшие царские министры, члены Временного правительства, сибирские шаманы, художники, философы, учёные, священники…

«Я католик, вера в Бога дала мне силы вынести этот ад, который не мог бы описать даже Данте, — рассказывал К. М. Дубровский. — Я помню каждую минуту, проведённую в этом аду. Сколько людей погибало у меня на глазах, — О! Я многому научился от тех, кого безжалостно уничтожали. Думаю, не просто будет найти огромные ямы и рвы, где, как собаки, закопаны лучшие люди России. Хотя в лагерях сидели не только русские, это был действительно «интернационал» тотального уничтожения. Я старался лечить, внушать людям веру, когда верить нам, казалось, было не во что. Повторяю, это были лагеря смерти…» [10].

В начале 1960-х годов для лечения различных видов неврозов, как уже подчёркивалось, К. М. Дубровский создал метод эмоционально-стрессовой психотерапии, основная идея которого состояла в качественном изменении статуса психотерапии — из сопутствующей коррекционному курсу она стала ведущей в ходе лечебного процесса. В научных работах Казимира Марковича подобного вида психотерапия характеризовалась как концентрированное внушение наяву в форме одномоментного «удара» или «взрыва», имеющего целью в короткий промежуток времени изменить характер отношения больного к своему страданию, т. е. осуществить «реконструкцию поведенческих реакций». При этом К. М. Дубровский подчёркивал большое значение аффективного состояния пациентов для создания «перелома» в лечении. В дальнейшем метод эмоционально-стрессовой психотерапии был научно обоснован в работах В. Е. Рожнова и его школы, хотя, к сожалению, фамилия К. М. Дубровского в известном отечественном «Руководстве по психотерапии» не упоминается [16].

В современной терапии комплексного заикания «феномен Дубровского» в его различных формах (собственно сеанса эмоционально-стрессовой психотерапии, «шок-терапии» эмоциями, идеи «взрыва», «подвига») используется многими психотерапевтами [17].

К. М. Дубровским был предложен «Метод одномоментного снятия заикания». Это сугубо психотерапевтический метод, который представляет собой императивное внушение в бодрствующем состоянии. Суть его состоит в следующем. Психотерапевт на сцене большого зала выстраивает у сцены шеренгу тех, кому предстоит сегодня «снятие» заикания. В зале присутствуют родственники больных, их знакомые и те, кто ещё только готовится приступить к лечению. Психотерапевт внушительно и образно говорит о силе слова, которая не только служит средством коммуникации между людьми, но и может иметь физиологическое, а, следовательно, и лечебное значение. Проводятся для демонстрации пробы на внушаемость. Фиксируется внимание на могущественной силе слова психотерапевта. Если слово психотерапевта способно вызвать одеревенелость пальцев рук и заставляет падать человека, то он способен словом разомкнуть существующую у заикающихся в коре головного мозга патологическую связь и тем самым расковать его речь. После этого происходит сам сеанс снятия заикания, который выражается в том, что резким движением рук возле висков пациента психотерапевт снимает заикание. Он говорит: «Теперь вы будете всегда говорить свободно! Вы чувствуете громадное облегчение! С вас сорваны путы трудной речи! Вы свободный человек, со свободной раскованной речью! Мы можем! Мы всё можем! Человек всё может! Поддерживая высокое эмоциональное напряжение пациентов и, применяя сначала облегчённые формы речи, психотерапевт переходит к демонстрации свободной речи [4, 5, 8, 9, 18].

В связи с тем, что метод К. М. Дубровского приобретал всё большую известность в СССР, в конце 50-х, начале 60-х годов XX века он стал объектом рассмотрения специалистов и чиновников Министерства здравоохранения СССР. В г. Харькове проходили дискуссии по поводу этого метода, в которых принимали участие известные в СССР психиатры. К. М. Дубровский был человеком бескомпромиссным и всегда жёстко отстаивал свою точку зрения. В инструктивном письме Министерства здравоохранения СССР по поводу метода К. М. Дубровского была отражена точка зрения специалистов — психиатров и логопедов, которые выезжали в г. Харьков для изучения метода К. М. Дубровского. В письме сказано, что в психотерапии метод императивного внушения в бодрствующем состоянии не нов. Однако этот известный метод по-новому использован К. М. Дубровским в лечении заикания. Были высказаны критические замечания по поводу излишнего афиширования метода, отмечена сомнительная категоричность установки на одномоментность снятия заикания. Отмечались нередкие случаи недостаточного обследования и отбора больных для сеанса. Однако, в принципе, как психотерапевтический метод лечения заикания он может быть использован в комплексе с другими методами. По поводу метода К. М. Дубровского существуют разные позиции в профессиональной среде логопедов, психологов и врачей. Его ученица Л. З. Арутюнян-Андронова считает К. М. Дубровского гениальным психотерапевтом, которого незаслуженно затравили в период советской власти [5]. Специалист по заиканию В. И. Селиверстов, который ездил изучать метод К. М. Дубровского в составе комиссии Министерства здравоохранения, поскольку был тогда логопедом-методистом Минздрава СССР, отмечает, что конечно, об одномоментном снятии заикания у всех пациентов речь не шла. Пациенты Казимира Марковича, которых просматривала комиссия после сеансов лечения, заикались, но при этом отстаивали успешность метода К. М. Дубровского. Анализ деятельности Казимира Марковича и его метода позволяет сделать выводы о том, что сам метод не являлся панацеей от заикания. Скорее всего, у части больных снимался страх речи и развивались волевые качества, которые помогали им бороться с заиканием. Как и многие другие методы, метод К. М. Дубровского держался, прежде всего, на его личности. Как указывает известный специалист по заиканию М. И. Буянов, ещё при жизни Казимира Марковича никто не мог повторить на таком высоком уровне его сеанс. Метод К. М. Дубровского привлёк к себе такое внимание, потому что на тот момент в Советском Союзе практически не было реальных методов по эффективной коррекции заикания. Более того, те методы, которые были, не включали в себя ни психологический компонент, ни, тем более, терапевтический. С точки зрения истории проблемы заикания метод К. М. Дубровского интересен тем, что, во-первых, до него именно таких методов, основанных только на личности психотерапевта, не предлагалось, во-вторых, саму идею К. М. Дубровского развили, изменили и ввели в свои методы такие учёные, как Ю. Б. Некрасова и Л. З. Арутюнян-Андронова [5, 8, 9, 15].

После оглушительной славы, после публикаций в газетах, у К. М. Дубровского сразу объявилось много «учеников и последователей», которые переняли только внешние формы его методики шокотерапии, целью которой было направленно потрясти больного и тем самым вылечить. Настоящий психотерапевт — это непременно уникально талантливая личность. Он одновременно и врач, и философ, и писатель, и художник. А масса подражателей-ремесленников, ринувшихся зарабатывать деньги на больных, очень скоро дискредитировала всё это направление психиатрии. Начались гонения и на самого Казимира Марковича, приклеивание ярлыка лжеучёного, как властями, так и завистливыми коллегами. Человеком он был очень прямым, не признававшим никаких компромиссов. Он не мог молчать во время дискуссий, которые тогда постоянно проходили в Харькове, и наживал себе новых и новых недоброжелателей. В конце концов его объявили шарлатаном, причём сделано это было публично и официально через прессу. Это было самое отвратительное, поскольку это был талантливейший учёный. По всем медицинским учреждениям был разослан приказ о запрете использования его методики. Это были 1963–1964 годы. Здесь уместно повторно напомнить, что Казимир Маркович был одним из лучших учеников В. М. Бехтерева, о чём тот сказал в своей книге.

У К. М. Дубровского было много учеников — он обучал не менее сотни человек. После официального запрета его методики остались единицы. Причина понятна. Тут ещё накатилась старость, а с нею и болезни. Оставив работу в железнодорожной поликлинике, он, нищий и больной, вынужден был перебраться поближе к своим дальним польским родственникам на Западной Украине, где и завершил, всеми забытый, свои дни [5, 19].

Насколько мне помнится, вспоминает Илья Глазунов, он не брал денег с больных и говорил, что если бы он прожил ещё сто лет, то каждый день должен был бы принимать по двести человек — столько было желающих получить его помощь. [10].

Илья Глазунов подчёркивает, что «несмотря на то, что Казимир Дубровский показал пути и горизонты науке XX века, — врачи, чиновники советской медицины, увидев, что его личность и возможности составляют тайну его внутренней жизни, начали против него кампанию травли, называя его шарлатаном и мистиком. Не помогали и тысячи писем от людей, которых он вылечил, так же как не помогла и грамота от харьковской милиции (помог найти пропавшего мальчика — доп. П. Т., А. П.). Очевидно, многие пытались вырвать у него тайну его воздействия на людей, но не смогли. Я слышал, что ему даже запретили лечить. Он умер в нищете и безвестности. Альбом его, как мне известно, несмотря на старания Михалкова, до сих пор не вышел в свет. Издание его было бы самым страшным документом о человеческой психике, раздавленной победоносным шествием глубоководного и безжалостного масонского «Коминтерна», прокладывающего путь к «новому мировому порядку», основанному на геноциде разноплемённых народов мира. Россия оказалась самым трудным орешком… Но они упорно ведут нас «от разочарования к разочарованию». Так задумано и осуществлено! Но не до конца! Мы у врат адовых… Верно, не одолеют…» [10].

Жизнь для него была и мукой, и адом. Но любовь к людям и вера в добро — бесконечной. Повторяю, акцентирует Илья Глазунов, это один из самых интересных людей, которых я встречал в жизни. Для меня, как и для многих, знавших его, он навсегда остался загадкой. Мир праху твоему, великий русский учёный! [10]. Следует отметить, что профессор Ю. Б. Некрасова посвятила своему учителю К. М. Дубровскому книгу «Лечение творчеством» (2006).

Он мечтал умереть на работе, но ушёл из жизни вдали от г. Харькова, от своих пациентов. К. М. Дубровский умер 12 декабря 1975 года. Похоронен Казимир Маркович на городском кладбище г. Сарны Ровенской области. На его могиле выбиты слова «Он любил вас, люди». Рядом с могилой К. М. Дубровского покоится прах его супруги Елены Дубровской (1912–1991) и её младшей родной сестры Наталии Криницкой (1934–1994).

Таким образом, К. М. Дубровский, будучи ярким и талантливым представителем харьковской психиатрической школы, внёс определённый вклад в развитие отечественной научной и практической психиатрии, в т. ч. и харьковской психотерапевтической школы, сыгравшим большую роль в развитии советской психотерапии на основе физиологического учения И. П. Павлова, В. М. Бехтерева, в частности, метода эмоционально-стрессовой терапии заикания, курения, алкоголизма. Вне сомнения, биография и научное наследие Казимира Марковича нуждаются в дальнейшем тщательном исследовании, особенно его украинский период жизни и научно-практического творчества.

Выражение признательности

Авторы выражают признательность заслуженному деятелю науки и техники Украины, профессору, доктору медицинских наук И. И. Кутько за ценные замечания, которые помогли устранить недочёты при работе над более ранней версией данной статьи.

Литература

  1. Дубровский Казимир Маркович — биография [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://pomnipro.ru/memorypage25938/biography.
  2. Скобликова С. Б. Заикание в вопросах и ответах (справочник родителя). — М.: С. Б. Скобликова, 2011. — 274 с.
  3. Книга Памяти. Дубровский Казимир Маркович [Электронный ресурс] // Материалы к книге памяти Тамбовской области. — Режим доступа: http://www.uznal.org/book_of_memory.php?bukva=4&name=63&surname=71&repression=73.
  4. Селиверстов В. И. Заикание у детей: психокоррекционные и дидактические основы логопедических занятий: Учебное пособие. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: Владос, 1994. — 200 с.
  5. Андронова-Арутюнян Л. З. Доктор Дубровский Казимир Маркович: воспоминания Лилии Зиновьевны Андроновой-Арутюнян об Учителе [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.nekrasova.ru/method.php?id=7&sp=9.
  6. Дубровский К. М. Методика директивного группового внушения // Психотерапия в курортологии / Под ред. И. З. Вельвовского. — Киев, 1966. — С. 233–235.
  7. Дубровский К. М. Одномоментный метод снятия заикания // Материалы заседания Харьковского научного медицинского общества. — Киев, 1966. — 150 с.
  8. Некрасова Ю. Б. Лечение творчеством / Под ред. Н. Л. Карповой. — М.: Смысл, 2006. — 223с.
  9. Ю. Б. Некрасова. Некролог // Вопросы психологии. — 2004. — № 4. — С. 157–158.
  10. Глазунов И. О «Казимире Кронштадтском»: «Мы можем!» [Электронный ресурс] // Глазунов И. Россия распятая. — С. 124–127. — Режим доступа: http://www.litmir.net/br/?b=5&p=124-127.
  11. Мищенко Р. Смерть поэта [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://tululu.net/blog/mysli-v-sluh/page3.
  12. Корень А. Що Дубровиця дала світові та Україні? // Дубровицький вісник. — 2012. — № 51. — С. 3–4.
  13. Андреев Г. Дубровский — этапы [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://garus37.livejournal.com/tag.
  14. Иеромонах Иоанн (Заяц). «И разрешились узы его языка…». Избавление от заикания (логоневроза): духовно-ориентированный подход в контексте святоотеческого учения о человеке // Духовно-нравственное воспитание. — 2012. — № 7. — С. 14–20.
  15. Буянов М. И. Лики великих, или знаменитые безумцы. — М.: Российское общество медиков-литераторов, 1994. — 120 с.
  16. Руководство по психотерапии / Под ред. В. Е. Рожнова. — 3-е изд., доп. и перераб. — Ташкент: Медицина, 1985. — 719 с.
  17. Карпова Н. Л. Дубровский Казимир Маркович [Электронный ресурс] // Дельфия. — Режим доступа: http://wiki.myword.ru/index.php.
  18. Гордеев М. Н., Евтушенко В. Г. Техники гипноза. — М.: Институт психотерапии, 2003. — 245 с.
  19. Андреев Г. Дубровский — судьба [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.liveinternet.ru/users/3256143/post127210234.


© «Новости украинской психиатрии», 2014
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211